Интегра. Комплексное оснащение школ

В стихосложении, как известно, большую роль играют рифмы

«Поэзия – одно из самых трудных искусств. Помимо внутренней художественности, она требует ещt и внешней, определенной и трудной техники. Соединить слова легко, но очень трудно соединить их красиво, дать прекрасные звуковые сочетания». Это слова Николая Николаевича Шульговского, поэта, драматурга, специалиста по стиховедению, популяризатора теории стихосложения.

Шульговский писал стихи, довольно обычные, необычным же было его глубокое увлечение историей поэзии и техническими основами стихотворчества.
Самой знаменитой его книгой стала изданная в 1914 году «Теория и практика поэтического творчества». Позднее, уже в советское время, Николай Шульговский вел газетную рубрику, посвященную занимательному, или прикладному, стихосложению. По-видимому, из этой рубрики и выросла в 1926 году книга «Занимательное стихосложение».

Вот отрывок из нее.

В стихосложении, как известно, большую роль играют рифмы, т. е. созвучные окончания слов. Рифма является важным оформляющим элементом в стихе и особой его звуковой красотой. Кроме того, в стихотворении далеко не последнюю роль играют и сами звуки речи, например, для изображения какого-либо звукового явления в жизни и природе. Есть даже особые (ономатопоэтические) слова, которые или буквально подражают звуками явлениям природы, обозначаемым ими, или же выражают их условно. К первой группе принадлежат такие слова, как, например, жужжать, свистеть, свист, хрустеть, хруст, выть, вой и т. п. Ко второй - условные, например: ах! увы! ой, ой, ой! ай! ах! ха, ха, ха! хи, хи! динь, динь, динь! и т. п., похожие на восклицания, издающиеся людьми в соответствующих случаях, или же на звуки известных предметов.

Но, помимо особых слов и при соединении обыкновенных, могут получаться такие сочетания звуков, которые более или менее близко выразят какие-либо природные звуки.
Конечно, в стихах необходимо избегать некрасивых, каких-либо свистящих, шипящих и т. п. созвучий. Странно было бы, если бы стих, объясняющийся в любви, был построен на свисте или на жужжании, или же стихотворение, изображающее вечерний покой, было бы полно рычащими звуками. Когда это делается случайно, по недосмотру, то это ошибка в стихе. Но иногда "ошибка" может быть - при особых условиях и при особом замысле - превращена, наоборот, в достоинство. Какие-нибудь некрасивые и недопустимые сочетания звуков в стихе иногда могут быть использованы как особый художественный прием. Так обстоит дело со звукоподражанием. Оно нередко встречается в высокой поэзии, например:

1) В звуках стиха – у Александра Сумарокова лягушки квакают так:

О как, о как нам к вам, к вам, боги, не гласить!

Федор Тютчев пишет, что буря «хлещет, свищет и ревет».

2) В самом ритме стиха – быстрота конского бега так передается в стихотворении Леонида Семенова:

Мчались мы на конях,
Ветер рвал и метал,
В конских гривах играл,
Заливался в безлюдных полях.

3) Тот же бег в стихотворении Константина Бальмонта:

Красные кони, красные кони,
красные кони – кони мои.
Ярки их гривы, вьются извивы,
пламенны взрывы, ржут в забытьи...

Иван Крылов следующими тягучими размерами передает медленность движения большой тяжелой кареты:

В июле, в самый зной, в полуденную пору
Сыпучими песками, в гору
С поклажей и с семьей дворян
Четверкою рыдван тащился.

Усилить поэтический эффект для слушателя и читателя можно не только звукоподражанием, но и игрой рифм. В таком случае рифмы состоят из двух или нескольких слов. В свое время подобными рифмами славился Дмитрий Минаев:

Твоих стихов хоть и сильна пахучесть,
Но общее забвение их участь.

Разумеется, что и при звукоподражании, и при игре рифм стихотворение должно быть построено так, чтобы связь в рифмах была интересной, а смысл может быть и комическим.

Нередко поэты создают стихи так называемой загадочной формы: акростих, месостих, тавтограмма и другие.
В акростихе загадка пишущего разрешается при прочтении слов из первых букв стихотворных строчек.
В месостихе буквы, составляющие «загадочное» слово, выстроены посредине стихотворения.
В тавтограмме (другое название – анафора) все слова начинаются с одной и той же буквы:

Ленивых лет легко ласканье,
Луга лиловые люблю,
Ловлю левкоев ликованье,
Легенды ломкие ловлю.
Лучистый лен любовно лепит
Лазурь ласкающих лесов.
Люблю лукавых лилий лепет,
Летящий ладан лепестков.
В. Смиренский

Стихотворцы умудряются сочинять стихи, содержащие последовательность слов, начальные буквы которых составляют азбуку, или стихи, лишенные какой-либо определенной буквы либо нескольких букв.

Перечисленные приемы – это стихотворные трюки. Однако существуют и более сложные поэтические фокусы, где вся скрытая суть стихотворения основывается на особом построении стиха и даже целого стихотворения. К таким поэтическим построениям относятся скрытые стихи (стихи-крипты, или кусочные стихи) и палиндромы.

Стихи-крипты (от греческого «крипто» – скрываю) необычайно трудны для исполнения. Это своеобразные загадочные стихотворения, представляющие собой интересную форму поэтической тайнописи. В них сразу нужно охватывать сознанием весь данный стих целиком и обе его половины. Мысль растекается и горизонтально и вертикально, причем надо следить, чтобы в целом коварные его части с первого взгляда были вовсе незаметны, чтобы все стихотворение целиком имело свой цельный смысл, а каждая из его частей, и левая и правая, обладала бы своим собственным смыслом.
Проиллюстрируем это примером – прочтем трогательное объяснение в любви:

Хранить любовно «да» я обещала вечно...
Могу ли я теперь на свете жить одна?
Не буду никогда кокеткой бессердечной.
Любить тебя, поверь, – веселье пить до дна!

Восторженный счастливец в упоении бросается делиться своей радостью с близким человеком, от которого у него нет тайн. Но этот человек более умудрен жизнью: он – скептик.

В наш быстрый темпом век идеализм редок. Скептик берет любовное послание, прочитывает его, хочет уже поздравить своего друга и вдруг... что-то бросается ему в глаза. Что-то странное... «Постой-ка, постой-ка», – говорит он и, к ужасу своего собеседника, не меняя в стихотворении ни слова, читает:

Хранить любовно «да»
Могу ли я теперь.
Не буду никогда
Любить тебя, поверь!
Я обещала вечно
на свете жить одна,
кокеткой бессердечной,
веселье пить до дна.

Сцена настолько потрясающа, что изобразить ее себе мы предоставляем изумленному читателю.

Еще одна трюковая форма стихосложения – палиндром. Это фраза или стих, основанные не на вертикальном чтении, а на горизонтальном. Они читаются одинаково и с одним и тем же смыслом с обеих сторон; их два вида.
Первый вид палиндрома представляет собою стихи, которые при чтении как слева, так и справа произносятся одинаково. Это так называемый буквенный палиндром. С ним знакомы многие:

Я рад, даря,
Даря, я рад.

К сожалению, далеко не каждый такой палиндром наделен смыслом, не требующим комментариев.

Второй вид палиндрома более труден в создании, зато и более интересен. Он представляет собой стихотворение, которое читается и с начала и с конца с сохранением одинакового смысла, но уже не по буквам, а по словам. Первое слово стихотворения будет его последним словом, второе – предпоследним, третье – третьим от конца и т. д. Каждое слово стихотворения, следовательно, должно встретиться в нем дважды. Если обозначить слова палиндрома цифрами 1, 2, 3 и т. д., то схема палиндрома, содержащего, например, 8 разных слов, будет такой:

1 2 3 4
5 6 7 8
8 7 6 5
4 3 2 1

Приведем замечательный образец латинского палиндрома, поднесенного папе Пию I во II в. н.э.

Laus tua, non tua fraus, virtus, non copia rerum
Scandere te fecit hoc decus eximium.
Eximium decus hoc fecit te scandere rerum
Copia non, virtus, fraus tuf nou, tua laus.

В переводе он означает:

«Подвиг твой, а не преступление, добродетель, а не богатство позволяют тебе возвыситься до этой исключительной славы. До этой исключительной славы позволяют тебе возвыситься не богатство, а добродетель, не преступление, а твой подвиг».

Николай Шульговский

«Наука и жизнь» №5, 2006

Скачать книгу в формате djvu


Вход